ИЩУ: ПРЕДАТЕЛЯ

fc: james norton

ЗЛЫДЕНЬ ПИСЮСЬКАСТЫЙ [маг, 40-60] • Характер: лицемерный, лживый, трусливый • Отношения: убил моих друзей, чмоня! • Связь: лс, гостевая

Помнишь меня?

Помнишь нас?

Десятки лет назад, компания отвергнутых и непонятых, изгои магического общества — нас было семеро, все из разных ковенов, каждого из нас можно было назвать отщепенцем, лузером или просто производственным браком. Мы сбились в компанию и путешествовали, изучали магию по-своему, вели себя глупо, смешно, неправильно. В нас говорила смешная молодость, мы воевали против старых устоев.

А потом ты узнал, из какого ковена я. И ты, изгнанный из своего ковена, вдруг понял, что перед тобой золотой шанс на возвращение былой чести. Вы в вашем ковене любили красть чужие знания и воровать чужую магию. А я была наследницей древних ритуалов, о которых твои люди не знали.

Ты устроил ловушку — мы понятия не имели, что среди нас предатель, — и каждого убили. Всех убили. На моих глазах. А меня оставили жить. И твои люди издевательски смеялись над трупами, а надо мной измывались.

Помнишь, как было сыро в подземелье, куда меня упрятали? Ваши длительные пытки меня иссушали. Вы прорывались в мое сознание, желая вытащить оттуда знания. Но магия моя давала отпор — и насилие продолжалось.

Я не помню, как все закончилось. Я вернулась к обычной жизни, болталась по миру, находила заново себя. Я не хотела назад к своему ковену, но случился безумный катаклизм, затронувший всех нас, и меня призвали к войне. На том холму твари из потустороннего мира убили всех. Я осталась с крупицами ковена и ответственностью наследницы, но архивы семьи были уничтожены, а я… я ничего не помнила…

А ты? Помнишь?

Как выкорчевал из моего сознания всю память о случившемся? О себе, о нас, о смерти и о пытках? Как оставил в моей голове крупицу знаний, свою личную сокровищницу. В закрытых потемках моего разума, там, где все прочно забито преградами, твои тайны тоже. И ты, похоже, хочешь вернуть себе свой козырь.

Но придется заставить меня все вспомнить — и проживи я обратно тот кошмар, что случится?

__________________
ДОПОЛНИТЕЛЬНО

Привет! Заявка слегка сыровата, но мне очень зудело ее написать, потому что концепт игр разума со всеми трудностями амнезии — мне очень интересен. Все детали я намеренно опускаю, потому что хочу придумать эту историю вместе с соигроком. Как именно Зара спаслась из того плена, например, и какую именно информацию ей в извилины заложил ваш персонаж, я не стала за вас придумывать.

Мне хочется поиграть и прошлое, и настоящее, и будущее. Это будет изучение вопросов насилия и чувства вины. Предательство вашего персонажа — почему он его выбрал? Какую силу и какую любовь он искал? И почему вернулся к Заре? Хочет ли он искупить свою вину?

По темпам — мне очень хочется бодрых постов, минимум пост в две недели. Берите персонажа с целью развивать историю вширь и в долгую, потому что мне история кажется очень занимательной и важной, не хочу буксовать.

Я пишу по 2-3к, без птицы-тройки и с заглавными буквами. По всем остальным вопросам, думаю, может пошушукать уже в лс. Внешность и имя можете выбрать свои.

пример поста

Новой рутиной стал постоянный поиск источника той силы, что однажды разорвал ткань пространства, ворвался в их мир и уничтожил собой целое поселение ведьм. Прошло время с тех пор, как Зара похоронила своих родителей, своих друзей, своих близких, и земля насытилась родной кровью, но Зара отмщением — нет. Твари, что сотворили то зло, будто затаились и исчезли с небосвода. Зара целыми днями читала древние фолианты, последние, что остались от ковена Редвуд, и с малого собирала кусочки знаний. Но те отказывались собираться в единую мозаику. Как назло.

Она спустилась в подвал с кружкой какао, сыпля туда горсть корицы, и сделала глубокий глоток. А потом устроилась на подушке, вокруг которой по кругу были расставлены свечи и расписаны древние магические узоры, сплетающиеся рунами в одно заклинание. Зара зашептала слова, закрыла глаза, сомкнула пальцы рук. И магия алым светом всколыхнулась вокруг неё, поднимая ветер и трепля её чёрные волосы. Алые всполохи тронули её пальцы, но Зара не стала открывать глаза.

Ее бдение началось.

Она могла часами находиться в трансе, выискивая в отзвуках вселенной тот самый сигнал голода, что могли источать лишь те твари. Тело вибрировало, рассудок затапливала темнота. Пальцы покалывали.

Почти привычно было ничего не слышать, ничего не чувствовать и вставать с подушки с гадким чувством разочарования, — никакое какао не спасало. Но сегодня Зара вдруг заметила — в тайных уголках мироздания что-то шевельнулось, какая-то струна тихо дернулась, будто ненарочно, невзначай, как мимо пробежавшая мышка.

Зара пошла на зов. И на следующий день. И после. И снова. И снова. Шагала за звуком, намереваясь узнать, откуда источник. Звук напоминал ей мелодию, казавшуюся давно знакомой, но Зара не могла вспомнить, где её слышала. Странное чувство дежа вю завлекало её в сети неземного пространства — и Зара однажды добралась почти до самой глубины.

Ее всю охватило дрожью, воздух сильно ударил в лицо, погасив все свечи. Зара рвано выдохнула и освободилась от гипнотического забвения, очнувшись с неким явственным знанием — куда идти, где искать. И это знание зудело внутри, не давая покоя, отчего Зара собрала вещи и отправилась в путь.

Заброшенные здания хранили в себе лабиринты катакомб, но чем дальше заходила Зара, тем сильнее она слышала настойчивое гудение в голове. Сырые помещения были пусты, как бы Зара не ходила по заброшкам, и необходимость спускаться в подвалы становилась яснее.

Черт, подумала Зара.

Почему всегда подвалы?

В её руках засветилась алая магия, и ею Зара освещала себе путь. Ноги пачкались обо что-то липкое, а в ноздри бил мерзкий запах разложения. Длинные коридоры подвала будто издевались — и Зара по ним путала вслепую.

Но потом она услышала шаги. Движение. Шорох. Зара втянула носом воздух и застыла у поворота, готовясь атаковать. Движение стало ближе — и Зара прыгнула навстречу, норовя смести врага, но отпрыгнула назад. Перед ней стояла какая-то женщина — не то вампирообразные чудовища, которые растерзали родных Зары.

— Кто ты?! Что ты здесь делаешь?! — рявкнула Зара, держась в боевой позе.

ИЩУ: ЛЮБИМУЮ МАТУШКУ

fc: Vera Farmiga

СТЕФАНИЯ ЛОВЕРА [ведьма, 75+] • Характер: - добра ко всему живому, порой слишком - забота граничит с контролем, всегда знает лучше - склонна к внезапным порывам души, то вязать начнёт, то приют для щенят откроет, то древний дом возьмётся восстанавливать, и всё это желательно без капли опыта - с детства приучена притворяться глупее, чем есть на самом деле - позволяет себе слишком "юное" поведение для своего возраста - эмоции написаны на лице, до сих пор плохо скрывает малейшие изменения в настроении - нуждается в эмоциональной близости • Отношения: - семья - общие секреты - эмоциональная близость - созависимость - эмоциональный инцест • Связь: гостевая + ЛС, потом ТГ

The capillaries in my eyes are bursting
If our love died, would that be the worst thing?
For somebody I thought was my saviour
You sure make me do a whole lot of labour

♫♫♫

Ты родилась в США и была счастливой, ни в чём не нуждающейся дочерью одного из магических родов "новой земли". Европа для тебя была не более чем местом с открыток и кинолент, а о порядках в древних ковенах, произрастающих оттуда, ты даже не слышала. В твоей семье замуж выходили по любви, не карали за "неправильное" самовыражение, не смотрели косо за недостаточно ровную осанку.

В юности ты успела побывать хиппи. А также на свою голову успела встретить моего отца. Он был, говорят, тогда харизматичен, привлекателен и отбоя не имел от юных леди.

Ты говорила, что это была любовь с первого взгляда. Любовь ли это до сих пор? Затрудняюсь сказать.

После бурного романа вы быстро поженились. Твои родители были счастливы породниться со столь влиятельной семьёй и тут же воспользовались шансом расширить свой бизнес за счёт новых связей. Ты и глазом моргнуть не успела, как твой средней руки, зато самобытный род внезапно стал зависим от ковена Ловера.

Тут же и начался твой кошмар.

Дедушка не принял тебя и не скрывает этого до сих пор. Именно тогда ты узнала, что, оказывается, "неблагородная". Никогда ранее тебе не приходило в голову, что обычный человек среди близких родственников может что-то значить. И уж тем более не приходило, что у людей до сих пор бывают точные родословные, словно у собаки. Точная информация о твоей линии крови обрывается в самом конце 19 века и это почему-то абсолютно никого не устроило.

Ты не могла найти понимания даже среди таких же "новых жён", пришедших в семью незадолго до тебя. У них всех были странные акценты, они перешёптывались за твоей спиной на незнакомых языках и только чутьё тебе подсказывало - им ты тоже не нравишься.

А отец... Отец оказался совсем не тем, за кого себя выдавал. Только начав жить с ним ты поняла, что в нём не хватает чего-то живого и человеческого. Он - словно имитация, демонстрирует эмоции, когда необходимо, но на деле не чувствует ничего. Ничего, кроме ярости - она у него всегда была искренней. Я думаю, он любил тебя по-своему. Знаешь, как любят красивую вазу, которая радует глаз, или смешную собачку. Он всех нас так любит.

И только потом ты узнала, что из семьи Ловера нет выхода. Словно мало было финансовых связей, которых твои родственники на радостях наделали слишком много. Кредо "никогда не покидать друг друга" обернулось иной стороной: ты поняла, что разводов и прочих "предательств" Ловера не терпят, социально и финансово уничтожая виновных.

Говорят, ты окончательно поняла, что застряла, когда была беременна мной и от твоей депрессии я вышел странным. Я больше склонен верить во влияние генов отца.

Ты хотела девочку. Хоть одну подругу в этом цирке абсурда. Ты получила меня. Какое-то время ты не была готова пытаться вновь, а отец был только рад наследнику. Поэтому, пока он пропадал на работе, ты заплетала мне косички, учила меня играть со своими старыми куклами и пила со мной чай. Ты до сих пор хранишь мои фото в рюшах и платьях в маленьком альбоме, скрытом в ящике с нижним бельём.

Я знаю, потому что у нас с тобой никогда не было секретов.

Ты рассказывала мне всё с самых первых дней моей жизни. Единственное разумное существо, которое могло тебя выслушать. Я знал все злые слова, которые говорил тебе отец ещё до того, как мог выговорить своё полное имя.

А я для тебя был идеальным ребёнком. Никогда не плачущим, послушным и готовым заниматься всем, чем ты хочешь. Я до сих пор им остаюсь во многом.

Я всегда был твоим любимчиком.

Вскоре отец заставил тебя попытаться вновь. Мои младшие братья тебе явно не так нравились, ведь они вышли обычными. Они кричали по ночам младенцами, дрались и всё разрушали детьми. Только тогда ты поняла, что понятия не имеешь, как воспитывать мальчишек. Четвёртым же ребёнком стала долгожданная девочка, но она появилась в твоей жизни слишком поздно. Ты уже направила весь поток болезненной связи на меня и она стала третьим колесом.

Совершала ли ты ошибки? Несомненно. Ты слишком любила меня всегда, настолько, что я не привык к другому. Ты слишком много на меня взвалила, слишком рано научила взрослым проблемам, сделав из меня одновременно своего главного мужчину и лучшую подругу. Ты слишком привыкла всё обо мне знать и по сей день будто нависаешь всевидящим оком надо мной.

Но ты меня хотя бы действительно любила. А я любил тебя.

Я даже женился на той, что отдалённо на тебя похожа, а ты радостно примеряла на неё своё свадебное платье.

Ты знаешь всё, что со мной "не так", но в твоих глазах мы оба абсолютно здоровы.

The calloused skin on my hands is cracking
If our love ends, would that be a bad thing?
And the silence haunts our bed chamber
You make me do too much labour

__________________
ДОПОЛНИТЕЛЬНО

Хочется эмоционально-болезненных семейных историй, взаимного сокрытия "проступков" друг друга и нездоровой близости. Но, при желании, можем свергнуть отца или поиграть в политику сверхъестественного и не очень сообщества.

выдержки про персонажа из анкеты

Мать паршиво говорила по-итальянски, а во время этих ссор мерно ковыряла овощи в своей тарелке. Языки ей вообще не давались, словно и без того недостаточно было причин быть в семье белой вороной. Американка, платиновая блондинка, в юности успела побывать хиппи, ещё и вегетарианка. И, возможно, самый страшный грех — она была добра, слишком добра, ко всем без исключения. В своё время дед совершенно не одобрил эту “партию” для отца, от чего Николас только посмеялся, когда уже Иларио начал возмущаться его выбором жены. Хотя, если бы старик знал…

---

Жена главы — Стефания Ловера, благотворительный деятель, основатель и владелец компании, производящей БАДы.

выдержка-флешбек про персонажа из поста

— Матушка, завтра лучше не выходи в сад. Отец планирует направиться в лес с ружьём, я знаю, тебе неприятно это слышать.

Эта яркая, эмоциональная женщина так старалась вести себя "подобающе" своему суженому даже дома. По фотографиям её сложно было представить сидящей с идеальной осанкой над чашечкой чая, молчаливо выглядывающей в окно. Но вот она, сидит. На её лице написано, что просьба её ужасно беспокоит, но вместо громкого всплеска американской экспрессии она просто ставит чашечку на блюдце дрожащими пальцами.

— И почему же он решил стрелять так близко к дому? Животные не подходят к цивилизации, у нас здесь не водится ничего, кроме мелких птиц.

— Он бесконечно жалуется на вой по ночам, — Николас лежит на софе в совершенно неприличной позе, уткнувшись в телефон, — Мы с сестрёнкой думаем, что он с ума сошёл, но он убеждён, что вот настолько близко к Нью-Йорку забрели дикие волки.

Она поджимает губы, глаза её бегают. Словно маленькая девочка, пытающаяся скрыть проступок от родителя.

— А возможно и не сошёл... — Николас вздыхает, убирая мобильник, и смотрит на неё тяжёлым взглядом, — Матушка... Что ты натворила?

***

Он никогда не видел, как она нарезает мясо. Лицо её всё равно кривилось, но она старалась, искренне. Она собиралась ему что-то показать.

Они шли в лес после того, как отец лёг спать. Шли в волчьих шкурах, неся в зубах по тканевому свёртку. Запах крови набивал ноздри. Путь был недолгий, но витиеватый — оврагами и поваленными деревьями они добрались до одного, вырванные корни которого вперемешку с землёй образовали небольшую дыру.

В дыре были глаза. Три пары.

Они рычали на Николаса, но не рычали на матушку. Она подошла ближе, положила свёрток на землю и развернула, а затем поступила также со вторым. Они ели, как одержимые, рыча, чавкая и роняя куски в траву, а затем подбирали и снова ели. Ели. Ели. Ели. Крупные, но костлявые, с ранами и мутными от голода глазами... Не волки. Бездомные псы.

Матушке никогда не нужна была речь, чтобы Николас понимал её. Она смотрела вдаль, вглубь леса, и фыркала часто, а он понимал, что ночь будет потрачена на авантюру. Когда псы наелись, она повела их по дорогам, которые знала только сама, а Николас следовал в хвосте и следил, чтобы никто не отбился от этой стаи. Она нашла какую-то пещеру, где немо приказал им остаться.

По пути домой уже ей пришлось следить, чтобы волчонок не упал в овраг.

— Спасибо, Никки... — шептала она уже дома, на ледяной в такую погоду каменной лавочке в саду, прижимая его голову к своей вечно тёплой груди, — Спасибо, что помог мне, что не дал ему убить их. Ты такой хороший мальчик, мой волчонок... Они же просто голодные...

пример поста

— У меня всё под контролем.
           
Когда Николас впервые говорил отцу эти заветные слова, ситуация ещё не достигла своего пика. Если одна поставка не самых редких препаратов потеряется, не дойдя до рук продавца — это разве проблема? Усилить охрану — и всё, даже внутреннее "расследование" проводить не обязательно, ведь скорее всего осмелившиеся на сие деяние наглецы погибнут при следующей попытке.
           
Не погибнут. Как выяснилось, погибнет охрана, и при страннейших обстоятельствах. Стоя над трупами умерших по "естественным причинам" взрослых бугаёв без единой царапины, Николас не мог не быть крайне заинтригован. Их тела были очищены от остаточных следов магии, не давая ему никаких зацепок.
           
Кто мог это сделать? Первый вариант — кто-то из своих. Николас знал получше других, что магия крови — идеальный инструмент для вот таких скрытых убийств, а опытный маг может после и чистку осуществить. Но сколько бы он не копал и не давил, ни один член ковена Ловера причастным не казался.
           
Могли быть и иные маги крови, бесспорно. Иные мастера биоконтроля. Иные целители, обратившие магию вспять, искусные чернокнижники и просто существа, для которых остановить чужое сердце — процесс столь же естественный, как дышать.
           
Иларио Ловера не разделил его игривого любопытства. Он был в ярости, когда инцидент повторялся ещё, и ещё, и ещё, и стоил в итоге пятерых поставок, кучи мёртвых наёмников и неплохой такой коробки защитных артефактов, которые с этих наёмников были сняты и украдены тоже.
           
— Я не одаряю тебя ответственностью, чтобы ты мог меня позорить, cagnolino.
           
Он звучал спокойным, но вена на его шее набухала. Николас слышал биение его сердца, слышал кровь, бегущую по-особому, как самое небольшое предупреждение перед тем, как отец стукнул кулаком по столу с такой силой, что пробил столешницу.
           
— Разберись с этим. Быстро. Иначе тебя не только ждёт понижение, но и кандидатура твоя как будущего лидера ковена окажется под огромным сомнением.
           
Позор. Позор был хуже финансовых потерь. В этом городе был переизбыток прожжённого итальянского мачизма и стареющий "альфа" ковена Ловера просто не мог вынести, когда кто-то наступал ему на яйца. Это были не просто деньги, нет, это было послание — у Ловера можно воровать и выжить. Они выглядели некомпетентными и слабыми. Нельзя было этого позволить.
           
И Николас должен был сделать это лично. Чужие руки оказались недостаточной мерой.
           
Найти виновника. Сделать его смерть примером для каждого, кто позволит себе даже мечтать о подобной наглости.
           
Но сначала... Ему всё-таки нужна более способная "защита".
           
***
           
Склад близ порта — безопасная локация. Кандидатов уже доставили туда, чтобы начальник хорошенько к ним принюхался. Каждый из них сидит на одиноком стуле в отдельном контейнере, со светонепроницаемой повязкой на глазах, и почти каждый из них знает — это необходимая мера. Они не должны были видеть нанимателей, пока не будут выбраны.
           
Николас проходил по этим рядам в полной тишине. Его магия тянулась к каждому, проверяя физические показатели и здоровье. Даже сквозь повязки он узнавал именитых наёмников и киллеров, падких на крупный ценник. На языке он почти чувствовал биение их сердец в предвкушении наживы, знакомое, родное чувство — жадность.
           
Одно из этих сердец было ему слишком незнакомо.
           
— Это ещё кто? — Николас шипит, притянув к себе младшего брата за шкирку, как собачку.
           
Роман обычно не приводил ему чёрт знает кого. Он сделал карьеру на том, чтобы заставлять людей исчезнуть, а то и хуже, и в этом всегда была его главная ценность для семьи.
           
— Он хорош, клянусь, просто его репутация пока... Кх... На уровне "кому надо — тот знает"... Кхх... Cazzo, ты меня задушишь, ублюдок!
           
Николас отшвыривает его от себя в сторону контейнера, без слов подавая сигнал открыть.
           
— Имя?
           
— Мануэль Крил. Отзывается на "Ману". Я зову его "Пиро", но не знаю, нравится ли ему это, или он меня ещё просто не убил.
           
— Слишком много информации.
           
Дверь открывается со скрипом, но только две пары шагов направляются внутрь. Охранники, вооружённые до зубов, получают сигнал "наготове" от Романа, но остаются снаружи.
           
Николас окидывает мужчину перед собой взглядом, полным прохладного безразличия — всё равно тот пока не видит его лица. Выглядит примерно на сорок, в отличной физической форме... Визуально, несмотря на немного необычную внешность, для Николаса он мало чем выделяется на фоне других. То, чем он выделяется — внутри.
           
Он снова тянется к сердцу, к крови и... Улыбается. Даже просто ощущать её течение на кончиках пальцев заставляет язык покалывать от вкуса пепла. "Пиро", действительно — живой огонь, маг, но... Что-то с ним не так. Кровь одновременно новая, живая, и старая, дурная, по запаху как прах. Она нападает на него ощущениями, бьёт по нервной системе чем-то абсолютно тёмным, древним и злым. Смерть и жизнь едины в этом теле.
           
Как интригующе.
           
— Хватит уже кровеносную систему лапать, — шепчет Роман.
           
Николас открывает глаза, не помня, когда успел их закрыть.
           
— Сними повязку, Роман.
           
Яркий свет за спиной нанимателя, должно быть, ослепляет мужчину в первые секунды. Николас стоит над ним, возвышаясь, и он знает, что большой рост — единственная его внешняя черта, которая вызывает у мужчин подобного склада обычно хоть толику уважения. Он выглядит непозволительно юным, неопасным. Волк в овечьей шкуре.
           
— Мистер Крил, — Николас кивает с лёгкой улыбкой, — Моё почтение. Вы знаете моего брата, а теперь я знаю Вас. Скажите мне... Вы так же впечатляюще убиваете, как говорит Ваша пламенная кровь? Вы уже приняты, не стоит меня впечатлять, можно быть абсолютно честным.